АКТУАЛЬНАЯ СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА



Минимальная заработная плата не может выплачиваться за счет работы в нестандартных условиях

Выплаты, связанные со сверхурочной работой, работой в ночное время, в выходные и нерабочие праздничные дни, в отличие от компенсационных выплат иного характера, не могут включаться в состав регулярно получаемой месячной заработной платы, которая исчисляется с учетом постоянно действующих факторов организации труда, производственной среды или неблагоприятных климатических условий и т. п.

В противном случае месячная заработная плата работников, привлеченных к выполнению работы в условиях, отклоняющихся от нормальных, не отличалась бы от оплаты труда лиц, работающих в обычных условиях, т. е. работники, выполнявшие сверхурочную работу, работу в ночное время, в выходной или нерабочий праздничный день (т. е. в условиях, отклоняющихся от нормальных), оказывались бы в таком же положении, как и те, кто выполнял аналогичную работу в рамках установленной продолжительности рабочего дня (смены), в дневное время, в будний день.

Источник: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 апреля 2019 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 129, частей первой и третьей статьи 133, а также частей первой – четвертой и одиннадцатой статьи 133.1 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.Ф. Жарова».

 

 

Верховный Суд Российской Федерации дал разъяснения по вопросам интеллектуальной деятельности

Разъяснения даны в целях обеспечения правильного и единообразного разрешения судами споров об охране и защите интеллектуальных прав. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации  представлены   актуальные и удобно структурированные разъяснения сложившейся правоприменительной практики гражданского законодательства в сфере интеллектуальной собственности.

Источник: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 г. № 10.

 

 

Верховный Суд Российской Федерации обобщил практику рассмотрения судами ходатайств о наложении ареста на имущество

В соответствии с ч. 1 ст. 115 УПК РФ следователь с согласия руководителя следственного органа или дознаватель с согласия прокурора возбуждает перед судом ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия (далее также – обвиняемый), для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества, указанного в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ.

Для наложения ареста на имущество, находящееся у других лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, правовые основания установлены в ч. 3 ст. 115 УПК РФ, исходя из которой такой арест допускается в целях обеспечения предполагаемой конфискации имущества или сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по данному уголовному делу, и при условии, что относительно этого имущества имеются достаточные, подтвержденные доказательствами основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования преступной деятельности.

В целях повышения качества судопроизводства при рассмотрении ходатайств органов предварительного расследования о наложении ареста на имущество по основаниям, предусмотренным ч. 1 ст. 115 УПК РФ, недопущения ошибок и исключения фактов принятия недостаточно мотивированных судебных решений  подготовлен обзор практики.

Источник: Обзор практики рассмотрения судами ходатайств о наложении ареста на имущество по основаниям, предусмотренным частью 1 статьи 115 УПК РФ (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 марта 2019 г.).

 

Право суда на уменьшение суммы штрафа более чем в два раза не свидетельствует о возможности получить от данного действия нулевой результат

 

Общество привлечено к налоговой ответственности по ст. 123 Налогового кодекса Российской Федерации в виде штрафа ввиду неправомерного неперечисления обществом как налоговым агентом в срок, установленный налоговым законодательством, налога на доходы физических лиц, удержанного из доходов работников.

Обратившись в арбитражный суд с заявлением о признании ненормативного акта частично недействительным, общество заявило ходатайство об уменьшении размера штрафа в связи с наличием смягчающих вину обстоятельств.

Отказывая в удовлетворении требования в данной части, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что общество, имея возможность по своевременному перечислению в бюджет денежных средств, удержанных в счет уплаты налога на доходы физических лиц за наемных работников, неправомерно использовало денежные средства для собственных нужд, что свидетельствует о недобросовестном характере его действий и пренебрежительном отношении к выполнению своих прямых обязанностей, в связи с чем примененный налоговым органом размер штрафа соответствует степени вины заявителя.

Отменяя решение суда и признавая решение инспекции в указанной части недействительным, суд апелляционной инстанции, выводы которого были поддержаны окружным судом, исходил из несоразмерности назначенного штрафа совершенному правонарушению. Учитывая, что на день принятия инспекцией решения, допущенное правонарушение совершено обществом впервые, ранее общество не привлекалось к ответственности за несвоевременное перечисление указанного налога, он снизил штрафные санкции до нуля рублей.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, отменяя судебные акты, указала, что в силу п. 4 ст. 112 Налогового кодекса Российской Федерации обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность за совершение налогового правонарушения, устанавливаются налоговым органом или судом, рассматривающим дело, и учитываются при применении налоговых санкций.

При наличии хотя бы одного смягчающего ответственность обстоятельства размер штрафа подлежит уменьшению не меньше чем в два раза по сравнению с размером, установленным соответствующей статьей Налогового кодекса Российской Федерации (п. 3 ст. 114).

Учитывая, что п. 3 ст. 114 Налогового кодекса Российской Федерации установлен лишь минимальный предел снижения налоговой санкции, суд по результатам оценки соответствующих обстоятельств (например, характера совершенного правонарушения, количества смягчающих ответственность обстоятельств, личности налогоплательщика, его материального положения) вправе уменьшить размер взыскания и более чем в два раза.

В то же время Судебная коллегия пришла к выводу, что уменьшение суммы штрафа более чем в два раза не свидетельствует о возможности получить от совершенного действия нулевой результат.

Снижая размер подлежащего взысканию штрафа до нуля рублей, суды фактически освободили общество от ответственности за совершение налогового правонарушения, что не соответствует положениям п. 3 ст. 114 Налогового кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, законодатель разграничил между собой юридические факты, с наличием которых он связывает возможность снижения размера штрафных санкций и освобождения от ответственности за совершение налогового правонарушения.

При этом перечень обстоятельств, исключающих привлечение лица к ответственности за совершение налогового правонарушения, предусмотрен ст. 109 Налогового кодекса Российской Федерации и является исчерпывающим. Такие обстоятельства, исключающие вину общества в совершении налогового правонарушения и соответственно привлечение его к ответственности за совершение налогового правонарушения, судами не установлены. В связи с этим уменьшение штрафа, подлежащего взысканию с налогоплательщика, до нуля рублей, произведено судом апелляционной инстанции при неправильном применении норм материального права.

Поскольку факт совершения налогоплательщиком вменяемого ему налогового правонарушения в рассматриваемом случае судами установлен, подтверждается материалами дела и обществом не оспаривается, суд апелляционной инстанции при повторном рассмотрении дела должен был оценить доводы общества о наличии смягчающих обстоятельств и при установлении таких обстоятельств рассмотреть вопрос об уменьшении размера взыскиваемого штрафа, а не освобождать общество от налоговой ответственности.

На основании данных обстоятельств обжалуемые судебные акты в части эпизода, связанного с привлечением общества к налоговой ответственности, предусмотренной ст. 123 Налогового кодекса Российской Федерации, отменены с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Источники: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2019 г. № 309-КГ18-14683 по делу № А76-5261/2017; Письмо ФНС России от 16 апреля 2019 г. № СА-4-7/7164.

 

В случае отказа госзаказчика от увеличения цены контракта в связи с ростом НДС оспаривать необходимо действия заказчика, а не письмо Минфина России

Верховный Суд Российской Федерации отказался признать недействующим письмо Минфина России от 28 августа 2018 г. № 24-03-07/61247, которым, в числе прочего, указывалось, что цены контрактов, заключенных до повышения ставки НДС, не подлежат изменению в связи с таким повышением, отметив, в частности, следующее.

Указанное письмо Минфина России не подлежит признанию его недействующим по результатам проверки его содержания, поскольку оно не оказывает общерегулирующего воздействия на общественные отношения, отличного от требований закона.

Формально оспаривая письмо, административный истец фактически выражает несогласие с действиями и решениями государственного заказчика, который отказал в изменении цен действующих контрактов, заключенных в 2012 и 2014 гг. В связи с этим доводы административного истца о нарушении его прав и законных интересов письмом в указанных им аспектах несостоятельны, а содержание письма не препятствует защите гражданских прав административного истца, которые оно считает нарушенным, другим способом в общем порядке.

Верховный Суд Российской Федерации отказал в удовлетворении административного искового заявления акционерного общества «Балтийский завод» о признании недействующими абзацев пятого, восьмого и десятого информационного письма Министерства финансов Российской Федерации от 28 августа 2018 г. № 24-03-07/61247 «По вопросу изменения цены контрактов после повышения ставки налога на добавленную стоимость».

Источник:Решение Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2019 г № АКПИ19-4.

 

Нарушения при представлении отчетности в ФАС не могут  считаться малозначительным правонарушением

Непредставление или несвоевременное представление в федеральный антимонопольный орган, его территориальный орган сведений (информации), предусмотренных антимонопольным законодательством Российской Федерации, в том числе непредставление сведений (информации) по требованию указанных органов, а равно представление в федеральный антимонопольный орган, его территориальный орган заведомо недостоверных сведений (информации) могут повлечь неполное и (или) несвоевременное исследование антимонопольными органами соответствующих фактических обстоятельств, специфики товарных рынков и, как следствие, – искажение результатов контрольных мероприятий, нарушение прав и законных интересов субъектов, чья деятельность находится в сфере антимонопольного контроля, а также иных лиц.

Административные правонарушения против порядка управления подрывают основы государственности, нарушают нормальное функционирование государственных институтов. Неисполнение законного требования антимонопольного органа посягает на установленный законом порядок управления и влечет наступление общественно опасных последствий, обусловленных невозможностью осуществления государственного контроля за соблюдением антимонопольного законодательства.

Таким образом, совершенное обществом правонарушение, предусмотренные ч. 5 ст. 19.8 КоАП РФ, не может быть признано малозначительным, в связи с чем у судов отсутствовали основания для применения в рассматриваемом случае ст. 2.9 КоАП РФ и освобождения общества от административной ответственности.

Источник: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2019 г. № 307-АД18-24091.

 

 

Нельзя без согласия работника изменять его трудовую функцию

Работник профсоюза отказался от дополнения своих обязанностей правового инспектора труда обязанностями технического инспектора и был уволен. Суды общей юрисдикции поддержали работодателя. Однако Конституционный Суд Российской Федерации сделал следующие выводы:

– общие права профсоюзных инспекторов не означают общие должностные обязанности, вследствие чего не допускается увольнение в случае отказа от их выполнения;

– нет возможности произвольно включить в должностные обязанности профсоюзного правового инспектора труда обязанности профсоюзного технического инспектора труда, а следовательно, невозможно уволить работника в случае отказа от выполнения таких обязанностей.

Конституционный Суд Российской Федерации также указал следующее.

При определении направлений деятельности правовых и технических инспекций труда установлены самостоятельные (независимые) сферы их ответственности, на основании чего и должны определяться трудовые функции профсоюзных инспекторов. Соответственно должности (трудовые функции) профсоюзного правового инспектора труда и профсоюзного технического инспектора труда не должны рассматриваться как идентичные (фактически одинаковые).

Положения чч. 5 и 6 ст. 370 Трудового кодекса Российской Федерации не являются элементом правового регулирования трудовых отношений, возникающих между работодателем и работником в рамках заключенного трудового договора, поскольку имеют другую целевую направленность: урегулировать отношения, складывающиеся между иными субъектами – работодателями и профессиональными союзами при осуществлении последними общественного контроля за соблюдением норм трудового законодательства, требований охраны труда и выполнением условий коллективных договоров, соглашений. Кроме того, данные нормы не предусматривают обязанностей профсоюзных инспекторов труда, а закрепляют права лиц, занимающих соответствующие должности, по осуществлению общественного контроля за деятельностью работодателя.

Закрепление в чч. 5 и 6 ст. 370 Трудового кодекса Российской Федерации единых (общих) прав профсоюзных инспекторов не предполагает возможности произвольного включения в должностные обязанности профсоюзного правового инспектора труда обязанностей профсоюзного технического инспектора труда, равно как не допускает и увольнения работника в случае отказа от выполнения таких обязанностей.

Источник: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о проверке конституционности частей пятой и шестой статьи 370 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.А. Хмелевских» от 28 ноября 2019 г. № 37-П.

 

Сомнения по делам о налоговых преступлениях трактуются в пользу налогоплательщика

Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, как суды должны рассматривать уголовные дела о налоговых преступлениях.

К ответственности могут быть привлечены не только обычный гражданин, но и индивидуальный предприниматель, а также адвокат, учредивший адвокатский кабинет, нотариус и другие частнопрактикующие лица. При неуплате налогов организацией можно привлечь к ответственности ее руководителя или уполномоченного представителя, который фактически выполнял обязанности руководителя. Подставное лицо привлекается как пособник.

Уклонение от уплаты налогов возможно только с прямым умыслом, поэтому самого по себе факта неуплаты налогов недостаточно. Суду необходимо учитывать обстоятельства, исключающие вину. Все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Это касается и определения периода для исчисления крупного или особо крупного размера долга. При сокрытии денег или налогооблагаемого имущества следует устанавливать не только их наличие, но и обстоятельства, которые показывают, что эти средства были намеренно скрыты.
Суды обязаны сами определять подлинный размер налоговых обязательств при определении ущерба бюджетной системе, учитывая все факторы.
Доказательствами в уголовных делах могут быть налоговые декларации, другие документы, необходимые для расчета налога или взноса, акты налоговых проверок, заключения экспертов, судебные решения.

Источник: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления» от 26 ноября 2019 г. № 48.

 

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019)

(утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 ноября 2019 г.)

(извлечение)

...

Судебная коллегия по делам военнослужащих

По уголовным делам

67. Содействие лица участнику незаконного вооруженного формирования советами, предоставлением информации, средств совершения преступления и устранением препятствий подлежит квалификации по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 208 УК РФ, а не по специальной норме, предусматривающей ответственность за содействие террористической деятельности.

Действия лица, пропагандирующего терроризм, направлены на лиц, у которых идеология терроризма и убежденность в ее привлекательности не сформированы.

По приговору Московского окружного военного суда от 4 апреля 2019 г. Х. осужден по ч. 3 ст. 205.1 УК РФ за пособничество в совершении преступлений, предусмотренных ст. 205 и ч. 1 ст. 208 УК РФ, а также по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ за пропаганду терроризма, совершенную с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет».

Согласно приговору Х. предоставил участнику незаконного вооруженного формирования А. информацию о возможностях скрытного использования средств мобильной связи в условиях применения российской группировкой войск аппаратуры радиоэлектронной борьбы и современных зенитно-ракетных комплексов, а также возможность доступа к созданным им при помощи оформленных на посторонних лиц сим-карт учетным записям в интернет-мессенджерах, социальных сетях и электронных сервисах.

Кроме того, Х. распространил среди знакомых ему, в том числе А., с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», материалы и информацию, направленные на формирование у них идеологии терроризма, убежденности в ее привлекательности и представления о допустимости осуществления террористической деятельности.

Рассмотрев дело по апелляционной жалобе защитника осужденного, Судебная коллегия по делам военнослужащих приговор изменила: переквалифицировала действия Х. с ч. 3 ст. 205.1 УК РФ на ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 208 УК РФ и исключила из приговора осуждение Х. по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ за пропаганду терроризма, совершенную с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», в отношении А., смягчив наказание за каждое преступление и по их совокупности.

В обоснование Судебная коллегия привела следующие основания.

Обосновывая вывод о пособничестве Х. участнику незаконного вооруженного формирования А. в ведении террористической деятельности, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 205.1 УК РФ, суд в приговоре указал, что осужденный содействовал руководству и участникам незаконных вооруженных формирований, принимавших участие в боевых действиях на территории Сирийской Арабской Республики (далее – Сирия) на стороне запрещенной международной террористической организации «Исламское государство Ирана и Леванта» (далее – «ИГИЛ»), в совершении преступлений, предусмотренных ст. 205, ч. 1 ст. 208 УК РФ.

Между тем такой вывод суда не подтверждается доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

В приговоре суд указал, что из показаний, данных Х. в ходе предварительного следствия, усматривается, что последний понимал, что переданные им сведения будут использоваться как самим А., так и иными членами террористической организации, в том числе руководителями незаконных вооруженных формирований, действующих на территории Сирии, против правительственных сил и подразделений Вооруженных Сил Российской Федерации и для ведения иной террористической деятельности.

Однако в ходе предварительного и судебного следствия Х. давал иные показания, суть которых сводилась к тому, что переданные им сведения и аккаунты могли использоваться в интересах противоправной деятельности. При этом о конкретных действиях, которые может совершить А. с использованием предоставленной им информации, он не знал и последний ему не сообщал, что планирует совершить он или руководство незаконного вооруженного формирования террористические акты, захваты заложников или иные противоправные действия.

При таких данных из показаний Х. следует, что тот не был достоверно осведомлен об использовании А. и руководителями незаконных вооруженных формирований переданных им аккаунтов и информации не только для совершения конкретных террористических актов или создания, руководства и финансирования незаконного вооруженного формирования, но и для ведения иной террористической деятельности.

Эти обстоятельства подтверждены исследованными в судебном заседании иными доказательствами, в том числе протоколом осмотра переписки между осужденным и А., из которой усматривается, что А. не сообщал о подготовке им к совершению какого-либо конкретного террористического акта и не просил Х. оказать помощь в его совершении. Не содержатся в данной переписке и просьбы А. об оказании осужденным помощи в создании незаконного вооруженного формирования, руководстве таким формированием или его финансировании.

Содержание переписки свидетельствует лишь о том, что Х. был осведомлен об участии А. в незаконном вооруженном формировании на территории Сирии и путем предоставления доступа к учетным записям в интернет-мессенджерах, социальных сетях и электронных сервисах оказывал А. и его супруге помощь в общении с родственниками, а также выполнял просьбы А. о налаживании связи с их родственниками.

Как следует также из переписки, Х. предоставил А. информацию о возможностях скрытного использования средств мобильной связи в условиях применения российской группировкой войск аппаратуры радиоэлектронной борьбы и современных зенитно-ракетных комплексов.

Допрошенный органами предварительного следствия и судом свидетель Ш. показал, что, хотя данная информация изложена Х. с обывательской точки зрения, в целом он правильно указывает, что на вооружении в Российской Федерации имеется военная техника, способная перехватить данные, передаваемые мобильными устройствами.

Согласно заключению эксперта в материалах переписки между Х. и А. со стороны последнего содержатся признаки побуждения к определенной деятельности: выполнить действия, необходимые для коммуникации посредством социальных сетей, интернет-мессенджеров, и по установлению контактов с родственниками; выполнить действия, связанные с получением информации о технических возможностях российских разведывательных самолетов; к желательным для адресата действиям: напасть на воинскую часть (при этом способ их осуществления (план, этапы подготовки) не указан), прочитать книгу, приносить покаяния.

Таким образом, исследованные в суде доказательства не подтверждают пособничество Х. лицу, обвинявшемуся в участии в незаконном вооруженном формировании, в совершении конкретных преступлений, предусмотренных ст. 205 и ч. 1 ст. 208 УК РФ.

Эти обстоятельства имеют существенное значение для дела.

В соответствии с ч. 3 ст. 205.1 УК РФ содействием террористической деятельности является пособничество в совершении хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 205, ч. 3 ст. 206, ч. 1 ст. 208 УК РФ.

Содержание названной нормы уголовного закона указывает на то, что лицо, которому оказывается такое пособничество, должно приготовляться, покушаться или совершать конкретные преступления, предусмотренные ст. 205, ч. 3 ст. 206, ч. 1 ст. 208 УК РФ, а пособник – содействовать приготовлению, покушению на совершение этих особо тяжких преступлений либо их совершению советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий.

Поскольку в деле отсутствуют данные о совершении (приготовлении, покушении) А. указанных преступлений, а Х. не содействовал ему либо другому лицу в совершении (приготовлении, покушении) какого-либо конкретного террористического акта и не оказывал помощь в создании, руководстве и финансировании незаконного вооруженного формирования, то оснований для осуждения его по ч. 3 ст. 205.1 УК РФ не имеется.

Что касается осознания Х. того, что переданная им информация может быть использована для совершения преступлений террористической направленности, то данного обстоятельства недостаточно для осуждения по ч. 3 ст. 205.1 УК РФ.

Побуждение А. к нападению осужденным на воинскую часть также не свидетельствует о том, что А. является исполнителем данного деяния.

Вместе с тем, действия Х., выразившиеся в содействии А. в участии в незаконном вооруженном формировании советами, предоставлением информации, средств совершения преступления и устранением препятствий, что выразилось в предоставлении ему при обстоятельствах, установленных судом по результатам исследования названных выше доказательств, информации о возможностях скрытного использования средств мобильной связи в условиях применения российской группировкой войск аппаратуры радиоэлектронной борьбы и современных зенитно-ракетных комплексов, а также возможности доступа к созданным им при помощи сим-карт учетным записям в интернет-мессенджерах, социальных сетях и электронных сервисах, указывают на пособничество в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ.

В связи с тем что названные действия осужденного фактически вменялись ему в вину, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от обвинения, по которому дело принято к производству суда, а изменение обвинения не ухудшает его положения и не нарушает права на защиту, Судебная коллегия по делам военнослужащих пришла к выводу о необходимости квалификации содеянного Х. по ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 208 УК РФ как пособничество А. в участии в незаконном вооруженном формировании.

Признавая Х. виновным в пропаганде терроризма с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», суд исходил из того, что осужденный распространял среди четырех лиц, в том числе А., материалы и информацию, направленные на формирование у названных лиц идеологии терроризма, убежденности в ее привлекательности и представления о допустимости осуществления террористической деятельности.

Виновность осужденного в инкриминируемом ему деянии суд обосновал показаниями свидетелей о том, что Х. в ходе переписки с ними посредством электронных сетей направлял им различные материалы и информацию о привлекательности идей радикального ислама, необходимости поддержки лиц, принимавших участие в боевых действиях в Сирии на стороне международной террористической организации «ИГИЛ».

Достоверность показаний названных лиц подтверждена исследованными в судебном заседании протоколами осмотра изъятого у Х. телефона сотовой связи и содержащейся в нем информации, а также заключениями экспертов, в соответствии с выводами которых осужденный побуждал их к изменению точки зрения относительно идеологии терроризма и укреплению их позиции относительно правильности этой идеологии.

Согласно заключениям экспертов осужденный, кроме того, оставлял положительные и одобрительные отзывы и комментарии к направленным материалам; высказывал собственное мнение о правильности и целесообразности деятельности участников и руководства незаконных вооруженных формирований и запрещенных в Российской Федерации международных террористических организаций; демонстрировал собственный интерес к деятельности международных террористических организаций и лиц, осуществлявших и осуществляющих террористические акты и вооруженную религиозную борьбу; выражал свою приверженность идеологии запрещенной международной террористической организации «ИГИЛ», а также свое желание и готовность совершить джихад.

Оценив названные доказательства, суд пришел к правильному выводу о том, что Х. пропагандировал среди своих знакомых, за исключением А., терроризм.

При этом суд правомерно исходил из того, что под пропагандой терроризма понимается деятельность по распространению материалов и (или) информации, направленных на формирование у лица идеологии терроризма, убежденности в ее привлекательности либо представления о допустимости осуществления террористической деятельности, как это изложено в примечании 1.1 к ст. 205.2 УК РФ.

Содержание данного примечания указывает на то, что пропаганда терроризма не требует установления публичности, в отличие от публичных призывов к осуществлению террористической деятельности и публичного оправдания терроризма, входящих в объективную сторону преступления. Следовательно, уголовная ответственность за пропаганду терроризма может иметь место и в том случае, если указанные действия направлены на формирование идеологии терроризма и соответствующих мировоззренческих установок даже у одного человека.

При этом согласно примечанию 1.1 к ст. 205.2 УК РФ действия лица, пропагандирующего терроризм, направлены на лиц, у которых идеология терроризма и убежденность в ее привлекательности не сформированы, а представление о допустимости осуществления террористической деятельности отсутствует. Именно в возможности изменения мировоззрения лиц, на которых направлена пропаганда терроризма, заключается общественная опасность данного преступления.

В свою очередь, лица, у которых указанная идеология сформирована, убеждены в ее привлекательности и допускают осуществление террористической деятельности, не могут являться участниками данных правоотношений, поскольку эта система взглядов и идей сформирована не субъектом данного конкретного преступления и до него.

Между тем из исследованных в судебном заседании протоколов допросов осужденного в ходе предварительного следствия, процессуальных документов в отношении А., протокола осмотра переписки, заключения эксперта и других фактических данных следует, что на момент начала переписки Х. с А. последний имел ярко выраженную систему взглядов и идей террористической направленности.

Так, из показаний Х. в ходе предварительного следствия, которые положены судом первой инстанции в основу приговора, усматривается, что, общаясь с А. и под его воздействием, он внутренне для себя стал принимать пропагандируемую А. идеологию радикального ислама, после чего согласился помогать ему. Также под воздействием убеждений А. он намеревался убыть в Сирию или Исламскую Республику Афганистан и принять участие в деятельности международных террористических организаций.

То, что именно А. побуждал Х. к желательным для него действиям, следует из заключения эксперта по результатам исследования переписки между осужденным и А.

При таких данных вывод суда о пропаганде Х. терроризма в отношении А. не подтверждается доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, в связи с чем приговор в части осуждения Х. по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ (эпизод в отношении А.) нельзя признать законным, приговор в этой части подлежит изменению, а указанное обвинение – исключению.

Изменения в объеме обвинения Х. и квалификации его действий повлекли изменение в назначении ему наказания в сторону смягчения.

Апелляционное определение № 201-АПУ19-36

68. Действия, связанные с предоставлением лицом за денежное вознаграждение материальных средств с умыслом, направленным на содействие деятельности террористических организаций, правильно квалифицированы судом как финансирование терроризма.

По приговору Московского окружного военного суда от 22 апреля 2019 г. З. осужден по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ за содействие террористической деятельности в форме финансирования терроризма, выразившееся в предоставлении за денежное вознаграждение представителям международных террористических организаций «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» оптических приборов и комплектующих к ним, предназначенных для использования в качестве дополнительного навесного оборудования с ручным огнестрельным оружием, с единым умыслом, направленным на содействие террористической деятельности террористических организаций.

В апелляционной жалобе защитник осужденного, указывал в том числе на то обстоятельство, что предоставление З. оптических приборов за денежное вознаграждение не может быть расценено как финансирование терроризма.

Судебная коллегия по делам военнослужащих апелляционную жалобу оставила без удовлетворения по следующим основаниям.

Судом установлено, что З. в январе и сентябре 2015 г. соответственно установил связь и договорился с представителями международных террористических организаций «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» за денежное вознаграждение снабжать их приобретенными на территории Российской Федерации оптическими приборами и комплектующими к ним в целях использования их в качестве дополнительного навесного оборудования с ручным огнестрельным оружием.

Во исполнение договоренности З. в период с 30 января 2015 г. по ноябрь 2016 г. приобрел указанное оборудование на общую сумму 163 256 031 руб., которое перевез, в том числе с соблюдением мер конспирации и с привлечением иных лиц, в Турецкую Республику, где за денежное вознаграждение передал представителям международных террористических организаций.

29 марта 2018 г. З. был задержан сотрудниками правоохранительных органов, а приобретенное им оборудование на сумму 11 333 050 руб. обнаружено и изъято.

По смыслу ст. 205.1 УК РФ финансированием терроризма следует признавать, наряду с оказанием финансовых услуг, предоставление или сбор не только денежных средств, но и материальных средств с осознанием того, что они предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст.ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо для финансирования или иного материального обеспечения лица в целях совершения им хотя бы одного из этих преступлений, либо для обеспечения организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя бы одного из указанных преступлений.

Таким образом, действия З. правильно квалифицированы судом по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ как содействие террористической деятельности в форме финансирования терроризма.

То обстоятельство, что осужденный получал денежное вознаграждение за предоставляемые оптические приборы и комплектующие к ним, не имеет правового значения для квалификации содеянного, поскольку юридически значимыми обстоятельствами по данному делу являются установленные факты предоставления З. материальных средств в целях обеспечения международных террористических организаций.

С учетом обстоятельств содеянного, которые объективно свидетельствуют о наличии у виновного единого умысла на совершение тождественных преступных действий по финансированию терроризма, суд правильно квалифицировал его действия как единое продолжаемое преступление в редакции уголовного закона, действовавшего на момент его пресечения, то есть на 29 марта 2018 г.

Апелляционное определение № 201-АПУ19-44

69. Назначение судом осужденным максимально возможного наказания в виде лишения свободы без учета данных об их личности повлекло изменение приговора.

По приговору Московского окружного военного суда от 6 декабря 2018 г. Г. и М. осуждены к лишению свободы, в том числе за незаконное изготовление организованной группой взрывчатого вещества и взрывных устройств, то есть за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 223.1 УК РФ, на срок 8 лет каждый.

Рассмотрев дело по апелляционным жалобам защитников осужденного Г., Судебная коллегия по делам военнослужащих нашла приговор подлежащим изменению в части назначенного Г. и М. наказания по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных пп. «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Санкция ч. 3 ст. 223.1 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 12 лет со штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 2 до 3 лет.

Две трети от 12 лет составляют 8 лет лишения свободы.

Таким образом, суд назначил осужденным по ч. 3 ст. 223.1 УК РФ максимально возможное наказание в виде лишения свободы.

При этом суд оставил без внимания положения ч. 3 ст. 60 УК РФ, согласно которым при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве смягчающего обстоятельства суд учел активное способствование осужденных раскрытию и расследованию преступлений, а также принял во внимание положительные данные об их личностях до совершения преступлений, состояние здоровья осужденных и членов их семей, отсутствие судимостей в прошлом, что Г. является единственным ребенком в семье, с 4 месяцев рос и воспитывался в неполной семье, а М. воспитывался в многодетной семье. Отягчающие наказание обстоятельства по делу отсутствовали.

Из изложенного следует, что суд при назначении наказания за совершение данного преступления фактически не учел иные положительные данные о личности виновных, а также влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей, то есть назначил наказание без учета положений ч. 3 ст. 60 УК РФ.

На основании изложенного Судебная коллегия по делам военнослужащих смягчила назначенное Г. и М. наказание как по ч. 3 ст. 223.1 УК РФ, так и окончательное наказание, назначенное им по совокупности преступлений.

Апелляционное определение № 201-АПУ19-14